- Интересное дело, - бурчал Слава, - где это меня могла видеть Клавдия Сергеевна? Я ж в их крыло не заходил.

- Э, дарагой! - с кавказским акцентом заметил Турецкий. - В этом доме служба информации поставлена на недосягаемую висоту! Ти понял?

- Стараюсь, но что-то не получается.

- Идем, по дороге расскажу.

Турецкий оглядел кабинет, проверил ручку сейфа, подергал ящики письменного стола - заперты ли, снял с крючка куртку и, вздохнув, погасил свет. Грязнов усмехнулся:

- У тебя прямо ритуал прощания с кабинетом!

- А кто его знает, что приготовил Костя? Кабинетик-то этот он мне буквально по дружбе устроил, к генеральному ходил, чтоб я тут у них под боком находился, и перевел меня из Благовещенского переулка сюда, на Дмитровку.

- А вы, господин советник, чего же хотели? Сидели бы себе в следственном управлении и не лезли сюда. Так нет же - ведь тут на виду! Помелькаешь в коридорах, подсуетишься - глядишь, кто-то и сообразит: "А что это какой-то полковник в нашей вотчине отирается? Непорядок!" И дадут тебе генеральский погон, чтоб не выпячивался.

- Твоими бы устами да мед пить... Ох, Слава, генералы у нас секретаршами от народа загорожены, так что не подсуетишься.

- Ладно, хрен с ними. Ты чего-то начал про информаторов, а?

- Так это я просто старый анекдот вспомнил. Про товарища Сталина. Рассказать?

- Давай, давай, дорога дальняя...

И в самом деле, здание Генеральной прокуратуры построено так, что даже хозяева тратят уйму времени, чтобы пройти из одного конца здания в другой чего уж тут говорить о приходящих. И поскольку кабинет Меркулова находился именно в противоположном крыле, к тому же на другом этаже, а в коридорах встречались одни полотеры, можно было и поговорить.